[ Персия ]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [ Персия ] » Прилегающие территории » Беседка у пруда


Беседка у пруда

Сообщений 21 страница 36 из 36

21

Начало игры.

Главный евнух царского гарема был совершенно нелюбопытен. Он ценил информацию и умел ее использовать, он держал руку на вздрагивающей от ударов сердца жилке этого мира, который считал своим, но любопытство… нет. Нури аль-Хадрами не был любопытен, так считало большинство окружавших его людей, не перестававших удивляться тому, как он умудряется быть в курсе всех событий, даже если находился в тот момент на расстоянии нескольких караванных переходов.  Он внешне равнодушно вслушивался в бестолковую трескотню женщин – наложниц и служанок, проходя по прохладным коридорам многочисленных переходов дворца, в визгливые голоса евнухов, жалобы, сплетни и похвальбы слуг, но не упускал ни одного слова, даже если оно заведомо не содержало с себе ни крупицы истины. Этим словом можно было убить, а можно спасти чью-то жизнь, если эта самая жизнь представляла для Нури аль-Хадрами хоть какую-то ценность.
Он не успел вернуться из Шираза к царскому пиру, опоздав к празднованию меньше, чем на день.
Прошло больше двух недель с того момента, как Нури покинул благословенную Суфу. Его путешествие в Шираз заняло чуть больше времени, чем он ожидал, но что есть время? Сухой горячий песок пустыни, что течет сквозь пальцы, его нельзя остановить. По официальной версии он присоединился к каравану, что бы забрать из Шираза нескольких ценных невольниц  для повелителя. По сути же выполнял одно из поручений валиде-ханум, передав письмо и закрытый ларец одному из родственников царственной госпожи и, дождавшись каравана, груженного шелками, вином и пряностями, направился в обратный путь.
Иногда ему начинало казаться, что он застанет по возвращении одни руины от царского дворца и одиноко бродящих по развалинам, как овцы по горам, стенающих наложниц. Но Суфа стояла, как и прежде, ничего не изменилось, не считая прибавившихся в гареме наложниц и наложников, подаренных гостями Владыке Персии и молодой царицы, которой Нури аль-Хадрами еще не видел. Поскольку госпожа все еще отдыхала, он решил отложить знакомство до лучших времен.
Разобравшись с самыми неотложными делами и дав указания подчиненным, он направился в дворцовые сады. 
В серале, как и всегда, плодились лишь слухи и домыслы, впрочем, он никогда не пренебрегал и этим, но сейчас ему хотелось получить информацию о произошедших событиях из первых рук и желательно от очевидца царского пира, имеющего на плечах голову, а не глиняный горшок для варки фиников. Сейчас он с терпением мизгиря, плетущего свою невесомую сеть, сидел в тени навеса беседки, прихлебывая ароматный чай и ждал. Пир давно закончился, гости успели разойтись и немного отдохнуть от празднеств и развлечений. Именно сюда, к беседке у пруда рано или поздно приходили люди, это было так же верно, как и то, что свет вечерней лампы привлекает легкокрылых мотыльков в темноте душной персидской ночи.

+6

22

<<<<<<<<<<<<<<<Небольшие покои Суедама, личного слуги принца Парвиза.

Суедама шел по коридорам так быстро, как только мог, пятки как будто бы жгло. Он еле сдерживался, чтобы не побежать. Я вернусь! Безумие прогрессировало и зашкаливало. Всё вернётся! В такт судорожно бьющейся на шее жилки. Он не обращал внимание ни на кого, кто попадался по пути. Со стороны могло показаться, что слуга спешит по срочному поручению, но Суедама пытался догнать прошлое. Несколько раз он задел пару слуг, и лишь пробормотал им что-то в ответ на возмущённые возгласы и взгляды.
Наконец, он вышел в сад. На воздухе Су невольно остановился. Вдохнул полной грудью. Поднял взгляд. Солнце стояло в зените. Как тогда… Суедама улыбнулся, словно пол дела уже было сделано. Он окинул взглядом дорожи и кусты. Улыбнувшись, Су шагнул на одну из них. Он шёл по направлению к пруду и беседке около него. Вдали замаячила долгожданная цель. Справа крикнул павлин, и Су добавил шага. Казалось, что прошлое возвращается, как будто бы оно тоже направилось навстречу. Суедама даже весь напрягся в предвкушении, когда в беседке замаячила чья-то фигура. Как часто мы хотим принять желаемое за действительное. Су готов был дать руку на отсечение, что это визирь. Он так обрадовался, что, не раздумывая, почти с разбега шагнул внутрь. И…и растерялся.
- Нури аль-Хадрами… - не веря собственным глазам, то ли спрашивая, то ли неуверенно подтверждая увиденное, пролепетал Суедама.

Отредактировано Суедама (2011-05-14 03:55:40)

+1

23

Полуденный зной его никогда не беспокоил. Если ты когда-то выжил в раскаленных песках Аравийской пустыни, тебе уже ничего не страшно. Воздух гудел от жары наполненный ароматами трав и цветов дворцового сада, искажая удушливым маревом окружающий мир, рождая причудливые и зыбкие образы. Слышится звук чьих-то торопливых шагов или это лишь очередной морок? Рука евнуха, оплетенная печально известным красным шелковым шнуром, замерла, не донеся чашку с чаем до тонких обветренных губ.
Привычную тишину взорвал ураганом вбежавший в беседку человек, словно оступившийся при виде царского евнуха.
- Нури аль-Хадрами…
- Твоя проницательность достойна похвалы, Суедама. Это действительно я, - аравиец кивнул с легкой усмешкой, отпивая чай.
Многие знали, что он отсутствовал во дворце из-за поездки в Шираз, но еще далеко не все были в курсе, что он благополучно вернулся. Хотя, возможно, сей факт порадовал далеко не всех. Растерянный взгляд личного слуги принца Парвиза мог говорить о чем угодно, но наиболее верным из всех предположений было то, что юноша намеревался увидеть здесь кого-то другого.
Интересно, кого? Может ли быть так, что я, находясь здесь, помешал важной встрече? Узнаем…
Евнух невозмутимо поставил чашку на низкий стол.
- Приветствую тебя и предлагаю разделить со мной полуденную трапезу, - он указал рукой на заставленный едой  столик.
Что из того, что один из них слуга принца, а другой управляет сералем из почти девятисот душ? Оба они кому-то принадлежат, так же как Владыка Персии принадлежит своему народу.
- Если у тебя назначена здесь встреча, то этот человек еще не приходил, - невозмутимо заметил Нури.

Отредактировано Нури аль-Хадрами (2011-05-16 11:14:06)

+3

24

Разочарование осушило надежды одним махом, так, как долго блуждавший по пескам путник предложенную чашу воды. Наверное, оно отразилось в глазах, или на всём лице, не смотря на то, что Суедама тут же попытался взять себя в руки, растянул губы в улыбку, чуть склонил голову в небольшом приветственном поклоне. Усмешка евнуха не осталась незамеченной. Она, конечно, относилась совсем не к тому, о чём сразу же побежали мучительные мысли. Как маленькие черви они буравили мозг и проваливались в выеденные дыры,  прямо куда-то в область сердца. Где жалили раздвоенным концом на хосте.  Ты ему не нужен и ничто уже не вернёт прошлого!
- Приветствую тебя и предлагаю разделить со мной полуденную трапезу.
Су кивнул, потому что разлепить застывшие в вымученной улыбке губы оказался не в силах. Тяжёлый плотный комок подкатил к горлу и слуга опустил голову, стараясь скрыть то как судорожно он сглотнул несколько раз, чтобы проглотить его. Опустился напротив Нури аль-Хадрами. Не поднимал глаз, делая вид, что сосредоточен на заставленном едой столике и занят выбором.
- Если у тебя назначена здесь встреча, то этот человек еще не приходил.
Нужно было отвечать, сидеть молча, по крайней мере, было не вежливо. Чтобы протолкнуть внутрь, то, что рвалось наружу, мешая говорить и уже нормально дышать, Су сунул в рот первый попавшийся кусок, и пару раз  зажав его зубами, кинул в горло. Поморщился от неприятных ощущение, почти спазмов. Но это помогло.
- Нет, - голос оказался хриплым и Суедама прокашлялся. – Извини. Я охотился за призраком.
Ему даже удалось усмехнуться. Чуть вопросительно посмотрев на евнуха, вежливо и молча выспрашивая разрешение на действие, Су взял чашку и налил себе ароматного чая. Пара глотков прокатилась благом по горлу и опустилась в желудок, вдруг напоминая, что он с прошлого вечера кроме пары вишен и нескольких ягод винограда ничего не ел.
-Ты уже вернулся? Впрочем, вижу, что вернулся. За пределами дворца тоже есть жизнь… - он тихо рассмеялся.
Наконец получалось взять себя в руки. Суедама поднял взгляд и посмотрел в лицо Нури. Своим спокойствием евнух напомнил ему недавний разговор со звездочётом. Слуга медленно выдохнул. Я приму всё, что предначертано мне. Спрашивать о том, как прошла поездка он не хотел. Знал, что аль-Хадрами конечно не расскажет зачем, а главное с чем он вернулся назад.
- Ты опоздал на праздник, – голос даже не дрогнул и слуга снова отпил чая.
Су понимал, что должен уйти, возможно, это евнух ждал здесь кого-то, а он нарушил его планы. Но остаться один, но не мог, не хотел всем своим существом он тянулся быть с кем то сейчас. Сидеть у закрытых дверей, а Су был, почему то, уверен, что это будет именно так,  у него не хватало на данный момент сил. Поэтому Суедама решил пробыть здесь до тех пор, пока Нури аль-Хадрами достаточно толсто не намекнёт ему о том, что пора бы и честь знать, или пока за ним не пришлют.

Отредактировано Суедама (2011-05-19 21:07:07)

+2

25

На вопросительный взгляд Суедама Нури ответил вежливым кивком, задумчиво наблюдая, как едва заметно дрогнула тонкая рука юноши, наливая в чашку ароматный напиток. 
Очень напряжен. Натянут, словно струна. Кажется, любое слово или движение могут послужить последней каплей, и эта струна лопнет, хлестнув наотмашь по лицу незадачливого музыканта.
Извини. Я охотился за призраком.
Нури удивленно приподнял бровь, но не стал переспрашивать. Не сейчас.
- Охота за призраками может быть очень опасной…
Он не торопил и не дергал юношу вопросами, хотя их у него было предостаточно, давая Суедама время. Время взять себя в руки. Что бы справиться с тем, что заставляло его сейчас вымучено улыбаться и опускать взгляд, разглядывая тарелки с нехитрой снедью. Нури всегда был чрезвычайно аскетичен в выборе еды, и слуги это знали.
-Ты уже вернулся? Впрочем, вижу, что вернулся. За пределами дворца тоже есть жизнь…
Аравиец кивнул. Путешествие порядком утомило его, если за стенами дворца и была жизнь, то она была ему явно не мила. Здесь у него было хоть какое-то ощущения того, что мир может быть в порядке. Хотя все относительно.
- Ты опоздал на праздник.
Контроль над эмоциями восстановлен. Если что и осталось, то оно надежно спрятано в глубине сердца личного слуги принца Парвиза. Нури спокойно встретил на непроницаемый взгляд  серо-зеленых глаз. Словно ночное безлунное небо заглянуло в прохладу бездонного озера. Евнух развел руками.
- Увы. На несколько часов. Но какое имеет значение, насколько ты опоздал – на год или на пару мгновений? – он чуть улыбнулся. – Ты ведь был на пиру? Видел молодую царицу? Расскажи мне…
Расскажи то, что сам желаешь рассказать.
Если расспросить каждого из присутствующих, он нарисует тот образ, что запомнился и оказался важным по той или иной причине только для него. Но это лишь фрагмент мозаики. Что бы увидеть всю картину, их нужно создать как можно больше.

+3

26

Суедама не отвёл взгляд. Сейчас он не лукавил, не искал решений, не распутывал интриг и не стоил планов. Всё словно остановилось. Слуга слышал спокойный голос евнуха. Звуки складывались в слова. Слова во фразы. Медленно-медленно они обретали в голове смысл.
- Увы. На несколько часов. - Но какое имеет значение, насколько ты опоздал – на год или на пару мгновений?
Несколько часов. Иногда это даже не заметно. Иногда это целая жизнь. Иногда страшная мука. Несколько часов. Несколько часов назад…
Ты ведь был на пиру?
Лучше бы я там не был.
- Да.
Ложь потеряла всякий смысл. Су отчётливо понял, её уже так много, что он давно утонул. Наверное, тогда, когда впервые нырнул в неё. Ложь, которую он создавал для себя сам. Ложные иллюзии, которыми он окутывал себя с тех пор, как попал к Аль-Даши. Отец - я так и не посмел произнести это слово. Мучительно шептал во сне, произносил тысячи раз одними губами наяву, но никогда вслух…
- Видел молодую царицу?
- Видел.
Суедама не помнил её. Что-то блестящее, перекликающееся с огнями факелов вокруг. Тихое. Такое обычное. Возможно, в покоях владыки она выглядела по-другому. Но ему не было до этого никакого дела. Для него она была всего лишь ещё одной свечей, стоящей в огромном подсвечнике. Дотронься, и обожжёт, не слишком сильно. Дунь, и погаснет, лишая малой толики света на фоне оставшихся. Но у радиевого хозяина всё на счету. Слуга не был поражён её красотой, которую толком и не разглядел, как и большинство тогда на празднике. Как и большинство, он предпочёл и здесь лгать, восхваляя то, чего не только не знал, но и боялся.  Одна из всех. И в то же время я тебя запомню…
- Она восхитительна. Прекрасный цветок займёт достойное место в букете нашего владыки…
- Расскажи мне…
Суедама допил чай. О чём? О том, что сулило веселье, а обернулось для меня мукой? Та ночь растянулась для него на год. Он помнил каждую минуту, нет, не действия что происходили снаружи. Он помнил ощущения того напряжения, того растерянного чувства, что таились в его  нутре. И ту пустоту, он боялся её больше смерти. Ту, которую он познал там, в пустыне, маленьким мальчиком. Когда за спиной никого, и вокруг огромное безликое пространство. Там на пиру было так же. Теперь за его спиной не было никого, и он снова очутился в пустыне. Один.
- Праздник удался на славу, – слуга говорил ровно, подливал себе чая, пил, заедая то одним, то другим кусочком со стола. – Множество гостей прибыли на торжество, и огромное количество разнообразных подарков было преподнесено. Столы изобиловали яствами, музыканты изощрялись в своём искусстве. Танцовщицы и артисты преподносили свои изящный дар…
Суедама говорил, словно рассказывал наизусть выученную от постоянных повторов сказку. Нет, он не выдал себя, а рассказывал, словно видел это со стороны.  Иногда он поднимал взгляд на собеседника, делая это скорее из вежливости, потому что слово и мысли разнились.
- По приказу нашего владыки все были равны перед заданиями, которые давались по жребию и выполнялись беспрекословно. Награды щедро сыпались на приглашённых…
Первым заданием было…
Су, как будто корабль бросало по волнам, то стопорило в полный штиль. Собственный голос позволил вязать спокойно нить своих рассуждений, пока всё не встало на свои места.
Очень ясно пришло понимание, что все иллюзии, его иллюзии. Всегда, с тех самых пор, как родители пропали, Су оставался один. И тогда, когда считал своего спасителя отцом, и тогда когда считал даром небес своё появление во дворце, и тогда когда обрёл очеловеченного бога в сердце, и в многочисленных кроватях своих любовников. Везде, всегда он оставался один, умело маскируя это, заворачивая, укутывая, как женщины своё тело и лицо, чтобы нагота этого одиночества не резала глаз не терзала мысли. Прежде всего, его.
- И тут владыка возвестил о том, что хочет услышать признание…– Суедама внезапно прервал рассказ вопросом, - Нури, скажи мне, есть ли где-нибудь кто-нибудь, кто любит тебя только за то, что ты есть? - И замолчал, перевернув чашку вверх дном, как он видел, иногда делали женщины, чтобы совершив обратные действия почирикать после о судьбе.

+5

27

Слова низались бусинами на нить повествования, Нури слушал очень внимательно, но о том, что спросил именно Суедама, уже пожалел. Нет, не из-за того, что рассказ не был хорош или говорили не о том, что он хотел услышать. Просто мысли личного слуги принца Парвиза были слишком далеко. Так радивый ученик твердит заученный урок перед учителем, делая то, что от него требуют, но не видя в этом никакого смысла.
В глазах Суедама плескалась глухая тоска и обреченность. Нет, Нури зря задал свой вопрос. Не здесь, не сейчас и не тому человеку. Не ошибка, а, скорее, неверный ход на шахматной доске. Но по правилам, если ты сделал его, то изменить ничего нельзя. Сожаление есть бессмысленная трата времени. Придется играть именно с этого хода.
- Нури, скажи мне, есть ли где-нибудь кто-нибудь, кто любит тебя только за то, что ты есть?
Тонкостенная чашка с глуховатым стуком опускается на стол дном вверх, словно пряча под собой недосказанную фразу.
Любит меня за то, что я есть…
Евнух задумчиво провел тонкими пальцами по краю чеканного блюда.
Любила ли меня мать за то, что я есть? Я почти не помню ее. Любит ли меня за то, что я есть, валиде-ханум, что призывает меня в полночный час для беседы? Иногда она просит меня петь для нее песни печали, и по ее лицу текут слезы. Так любят ручного тигра, послушного твоей воле. Любит ли меня за то, что я есть, очередная фаворитка Владыки Персии? Ведь именно я выделил ее из сонма таких же как она и посчитал достойной. Так любят покровителей. Ушел один, придет другой. Любил ли меня тот, кому когда-то принадлежало мое сердце, и кто продал меня в гарем Владыки в возрасте пятнадцати лет?
Слишком много никому не нужных воспоминаний.
Меня спросили, если кто-нибудь, кто любит меня ТОЛЬКО за то, что я есть.
- Нет, Суедама, не думаю, - чуть улыбнулся аравиец. – У любви столько ликов... Я видел многие из них. Но она слишком непостоянна, что бы я искал ее благосклонности.

+4

28

Суедама кивнул. Ответ соответствовал его мыслям, подтверждал их, поэтому вполне подходил.
- Такого не бывает, правда? Невозможно делать это просто так. Для этого мало существовать.
Су взялся за пузатые тонкие бока чашки и осторожно перевернул. Заглянул внутрь. Крупные чаинки легли ровным полумесяцем, мелкие, подчеркнули его края. С нижнего рога тянулась тонкая линия, прочерченная карамельного цвета каплей. И застывала янтарным кругляшом на блюдце. Словно слеза. Слуга коснулся её подушечкой указательного пальца. Поднял, опустил на язык. Мгновение ему показалось, что вкус был солоноватым.
- Владыка пожелал признания в любви…- мерным голосом продолжил он. – Дитя огня - рыжеволосая рабыня, не смотря на запрет признаний царю, воспела свою любовь к нему. Сладкоголосый музыкант…- Суедама не хотел называть имён, в особенности это имя. – Воспылал страстью к моему господину, озвучив её песней. Чужестранец – направил свои слова в уши молодой супруге великого Салара…
Месяц, или Луна…Что говорили об этом знаке? Месяц…Луна. Определённо, это не было чем-то хорошим. Слуга рассматривал заострённые края фигуры  сложенной из чаинок, чуть покачивая чашку.
- Владыка осыпал милостивыми словами каждого, но отдел предпочтение дерзкому чужестранцу. Неизвестно на его ли счастье, или на печаль…
Су почти не смотрел на собеседника, ему казалось, что взгляд выдаст всё нутро, а он ещё до того, как попасть в это место, куда стремили стопы большинство смертных усвоил слова Аль-Даши: « В тебе только твой гарем, пусти туда одного, как не заметишь, что толпа протопчет дорогу шириной с въездные ворота Суфы. И каждый будет шляться туда и обратно уже без приглашения». Су верил ему, как себе, поэтому дорога в «его гарем» до сего момента тщательно скрывалась. Чтобы не происходило, слуга держал лицо. Но не в эти почти заканчивающиеся пару суток.
Безответные чувства. Суедама вспомнил. Одна из рабынь рыдала, после очередного гадания на чайной гуще. В её чашке развернувшиеся листья легли луной. Су прищурился, поморщился, словно надкусил плод, заметив, что он червивый уже после. Поняв, что замолчал, быстро взглянул в сторону евнуха. Поставил чашку на блюдце и, замяв паузу, налил в неё чая, тут же пригубливая. Когда я поднимусь и пойду, достаточно будет  наколоть живот на сучёк и тогда он лопнет, ибо столько пить без последствий может лишь верблюд.
- Загадка, ответом на которую послужило сердце, продолжила праздник. А затем было предложено избранным добыть пять вещей красного цвета, - слуга снова заговорил, и в этот раз уже не останавливался, утоляя любопытство Нури аль-Хадрами.
Слова текли легко, так как будто бы тонкие струйки до этого подточили плотину, и теперь, силившись в один большой поток, расширили лазейку, беспрепятственно падали вниз, разбивались красками-эпитетами. Он выложил и как одаривали избранных  красным и сказку, которую услышал из уст почтенной торговки. Только в одном месте голос дрогнул, там, где неизвестному его  господин вручил кубок и пояс. Подушечки пальцев сжали сочный бок персика, что взял перед этим Су. Несколько капель упали с бархатного бока ему на одежду, и Суедама опомнился, ослабил хватку. Переложив персик в другую руку, он машинально облизал пальцы.
Луна. Возможно, это знак свыше. И я теперь готов. Навсегда. Даже если прогонишь. Но ты прав, лучше убить…
- Двое из всех стали равными и предстали пред очи великого владыки…
Один принимал всё так, словно ему должны. Второй – как отдающий долг.
Слуга теперь намеренно взял паузу. Как заправский рассказчик, он потянулся к салфетке и медленно вытер руки, держа тишину, стараясь сохранить интригу, что  должна была обязательно присутствовать в волшебных историях. Вернув «маску» на место, он даже улыбнулся уголком губ.
- И жребий выбрать победителя пал на почтенную женщину, показавшую себя достойной этой милости. Она заплела решение в загадку: Ко мне в лавку как-то зашел покупатель, Благой дух одарил его всем кроме голоса. Мужчина встал передо мной поклонился, подергал мочку уха, потом сложил руки, так что они напоминали створки раковины. Я поняла, что он хочет, и продала ему жемчужную сережку. Сразу за ним в мою лавку зашел слепой дервиш, ему нужно было капля шафранового масла, как приношения Огню, как он утолил свою потребность?
Су замолчал, давая возможность евнуху подумать и ответить. Он не сомневался, что Нури догадается, победа крылась не в умении догадаться, а в быстроте ответа.
Луна, на всю мою оставшуюся жизнь… Суедама поправил выбившийся локон. Нужно было дать возможность теперь евнуху открыть рот, ведь верещать без умолку не давая вставить слово, совсем портило рассказ.

+3

29

- Такого не бывает, правда? Невозможно делать это просто так. Для этого мало существовать.
Аравиец не ответил, хотя что-то в этой фразе коснулось острой иглой его сердца. Слова, которые породила боль, не могут нести истину.
Если ты считаешь, что твоего существования не достаточно для любви, ты обречен. Если сам не любишь себя, как можно требовать этого от кого-то другого?
Между тем Суедама продолжил свой рассказ как не в чем ни бывало.
- Сладкоголосый музыкант… Воспылал страстью к моему господину, озвучив её песней.
О том, какие чувства испытывал Суедама к принцу Парвизу так или иначе судачили во дворце. Кашель да любовь не скроешь, так? 
Ты ревнуешь, Суедама? Этот яд разъедает душу, оставляя после себя лишь черные дыры пустоты. Слуга должен любить и почитать своего господина, но тропа, на которую ты встал, приведет тебя в зыбучие пески разочарования. Ты достаточно умен чтобы знать это. Почему любовь не слушает голоса разума?
Эти размышления даже отвлекли его от того, что заинтересовало Нури в рассказе больше всего. Чужестранец.  Чужестранец… Кто-то из младших евнухов уже говорил об этом, а еще он слышал разговор слуг из тех, что прислуживали на пиру. Человек, поразивший всех острым умом и божественным слогом, снискавший благосклонность Владыки и пожелавший остаться неизвестным.
Аравиец оперся локтем о резные перила ограждения беседки, опустив подбородок на суставы пальцев, так что холодный камень единственного перстня на среднем пальце, касался его губ. Зеленовато-желтый берилл, камень женщин и мудрецов, словно подсвеченная солнцем вода в старом заброшенном пруду. Манит прохладой, но можно ли испить этой воды?
Суедама рассказывал дальше, но эмоции пробивались сквозь внешнюю невозмутимость, словно тончайшие трещинки скользят по стенкам стеклянного сосуда. Кажется, еще миг, и он с глухим треском лопнет, опадая на пол осколками.
- …сразу за ним в мою лавку зашел слепой дервиш, ему нужно было капля шафранового масла, как приношения Огню, как он утолил свою потребность?
Думаю, он просто задал вопрос, если только ты не упустил в загадке того, что слепой был еще и лишен языка, - рассеянно ответил Нури и улыбнулся. Собственно, он даже не понял сразу, что ответил на загадку.
Но почему-то мысли его вновь и вновь возвращались к той фразе, что была сказана Суедама ранее.
Такого не бывает, правда?
Нет, Суедама. Только так и любят.  Все остальное лишь торговля на базаре. Разве можно любить лишь за острый ум или стройный стан? Если любишь, то целиком, без остатка. Взахлеб. А попытка найти этому разумное объяснение лишь обесценит чувства.
- Один человек мне сказал, что  любовь бывает, но так редко, что не стоит придираться к тем, кто ее испытывает.
И словно очнувшись, качнул головой, снова возвращаясь к прерванному разговору.
- Так кто же вышел победителем из состязания?
Ответ он знал, но по всем правилам, следовало дать возможность Суедама закончить свой рассказ, а уж потом разузнать о таинственном чужестранце.

+3

30

Суедама видел, как губы евнуха касаются камня его перстня недоцеловывая. Этот жест задумчивости понравился слуге. Говорило ли это о том, что Нури внимательно слушает, или о том, что слова Су задели его, он не знал. Но волнение последних пары суток размывалось постепенно, словно мираж в запёкшейся пустыне. Желание поделится, жгучее, как будто бы избавиться от яда в прокушенной аспидом ноге неосторожного путника, накатило и толкало язык шевелится.
-  Думаю, он просто задал вопрос, если только ты не упустил в загадке того, что слепой был еще и лишен языка.
Суедама кивнул, улыбнулся, но ответить не успел.
- Один человек мне сказал, что  любовь бывает, но так редко, что не стоит придираться к тем, кто ее испытывает.
Крылья носа дёрнулись. Су поднялся, может немного резковато, так, что покачнулся. Мазнул подушечками пальцев по перилам, скорее всего для того, чтобы только почувствовать опору. Развернулся спиной к евнуху, зная, что ведёт себя неподобающе, что Нури вправе обидеться. Но Суедама не мог совладать с собой и предпочёл невежливость, возможности выдать своё состояние с головой. Он поднял голову и всмотрелся вглубь сада, сделав вид, что заметил там что-то, пытаясь широко открыв глаза, удержать солёную влагу, предательски прибывающую и щипавшую роговицу. Он заставил себя не моргать, чтобы не сморгнуть солёные капли. Втянул медленно воздух ноздрями и сглотнул, расслабляя натянувшиеся на шее жилы и связки внутри.
- Так кто же вышел победителем из состязания?
Нури аль-Хадрами, спаси меня! Укрой пеленой тьмы. Обними тонким шелковым шнуром, ибо я уже погиб, а то, что стоит перед тобой никому не нужно… Салар узнает, рано или поздно. И я не устою. Спаси меня!
Суедама поднял руку и поправил виноградные листья, обвивавшие беседку, укрывая пустые места, рассчитывая на то, что евнух воспримет это, как действие, для которого он встал.
- Чужеземец, - Су произнес, не оборачиваясь.
- Чужеземец дал первым правильный ответ и был облагодетельствован нашим владыкой. Щедрый царь отдал в дар ему один из дворцов. Целый дворец.
Слуга рассмеялся.
- Великолепный дворец и ещё много подарков было роздано в то утро. Так завершился великий праздник. Мне жаль, - Только теперь Суедама повернулся, обращаясь непосредственно к евнуху, - что ты не попал на это великолепие.
Сколько прошло времени? За Су не присылали. Он не сомневался, что о его местонахождении уже известно, ведь по дороге сюда он многим попался на глаза. За ним не присылали. Его не искали, не ждали, не звали.

+3

31

Ломко хрустнули тонкостенные грани сосуда, сдерживающего чувства. Суедама взметнулся, отворачиваясь от аравийца.
От кого прячешься, Суедама, от меня или от себя? И то и другое совершенно бессмысленно. Нарывы, Су, надо вскрывать точным ударом острого ножа. Что бы кровь хлынула вместе с гноем, жаром и болью, очищая воспаленную рану. Но ты все время уворачиваешься, опять я сделал лишь надрез. Тебе же хуже.
Напряженная спина юноши чуть вздрогнула, но голос остался спокоен.
- Чужеземец дал первым правильный ответ и был облагодетельствован нашим владыкой. Щедрый царь отдал в дар ему один из дворцов. Целый дворец.
Смех Суедама был горьким, словно хина.
- Дворец? –  удивленно переспросил Нури, даже не обратив внимания на вежливые сожаления юноши по поводу его отсутствия на празднике.
Что за странный подарок. Камень на шею, а не подарок. Груда выложенных в определенном порядке камней. Или Владыка предоставил победителю дворец уже с обслугой, охранниками, и наполненными самоцветами кладовыми?
Суедама повернулся и Нури спокойно встретил его взгляд, чуть увлажненный так и непролитыми слезами.
- И что, чужеземец был доволен милостью Владыки? И забрал дворец с собой? – евнух не удержался от улыбки, вспоминая сказку о дворце, помещавшемся в скорлупе ореха.
Ведь и правда, не уложить такой подарок в переметную суму. Но означает ли это, что даривший хочет удержать кого-то именно здесь, в Персии? Или наоборот отослать счастливца куда подальше?
- Ты бы хотел получить в подарок дворец, Суедама?
Отпускать слугу евнух не собирался. От тихого аравийца вообще было сложно вырваться.

+3

32

- Дворец?
Губы Суедама невольно дёрнулись в ухмылке. Он вспомнил, что первой реакцией на подарок было выкрикнуть именно это слово, почти  с такой же интонацией. Удивился ли он такому подарку? О, да. Прямо скажем, поразился и испугался, так, словно владыка подарил ему возможность выбрать способ умерщвления. Цари часто славились такими щедротами. Но Су смог тогда смолчать, сдержался. Возможно, только лицо выдало смешенные чувства.
Слуга кивнул, подтверждая удивлённый вопросительный возглас евнуха.
- И что, чужеземец был доволен милостью Владыки? И забрал дворец с собой?
Он в панике был, Нури. В полной панике. Особенно, когда спросили имя, что нужно было вывязать на свитке. Которое легло бы витиеватой тенью от «змеи». Прокралось чрез глаза, проникло б в уши и, заплетясь на языке, его приговорило б.
Су коснулся взглядом улыбки евнуха.
- Не знаю…
Вот продолжалась ложь, и с нею Суедама срастался всё больше. Проникнув крошкой, она как плесень, оплетая кожу, врастала в мышцы, завершая круг, стремясь обратно к точке отправленья. Туда, где мысли обретали звуки. Накручивая круг за кругом. Су думал, ворошил, ища начала. Единственное, что он не мог понять, что то, что принц его дал в приказанье, возможно, не для наказанья было, а потому лишь, что такое дело доверить некому не мог. Мысль приходила, но рвалась в натяге. Слуга знал, что отдаст за господина жизнь, но предположить не мог, что так позорно. Ночами, иногда, лет несколько назад он представлял, как кинется на ассасина и пронзённый холодным клинком умрёт в руках Парвиза. Конечно же, с улыбкой на губах, и со слезами на глазах у принца. Но пасть под пытками, или от палача…
- Я ушёл…не знаю…
Су провёл рукой по глазам, затем поправил волосы, вернул взгляд на Нури. Пожал плечами, словно ставя многоточие. И уже собрался откланяться, как новый вопрос поверг его обратно туда, откуда выполз только что, едва совладав со слезами.
- Ты бы хотел получить в подарок дворец, Суедама?
Уже владею. И это мне покоя не даёт. Салар узнает. Рано или поздно. Он призовёт меня к ответу. Что делать мне тогда? Всё отрицать? Найдут ли свиток, и когда найдут? Тогда меня поставят перед фактом. Каким? Одним из двух: я  претворялся чужестранцем, или я бумагу выкрал у него. И то и то чревато…
Суедама задумчиво провёз взглядом по оставшимся кушаньям.
- Нет, у меня уже один есть. Я в нём живу, дышу, служу, и мне хватает.
Мой господин молчит, и не посмею его приказ я выдать. А если пытки?  Я слаб, и я не выдержу, я знаю. Иль правду выложить, чтобы уже наверняка. Нет, полуправду. Сказать, что я влюблён жену владыки. Молить о том, чтобы убили сразу…
- Завистников и так полно вокруг. Не думаю, что кончилось добром  всё это, если бы о таком даре все узнали…- не поднимая взгляда от стола и словно выбирая, что ещё съесть.
Что делать мне с бумагой? Подарить? О, принц мой, что же вам сказали про меня? За что? Бежать? Куда, зачем? Нет места мне нигде, как подле господина моего. Ему я в тягость. Кто бы подсказал, что  сделать мне, чтобы его не выдавая избавиться от тягостных песков, которые меня запорошили. Легли слоями в каждой малой щели и не дают ни двинуться, ни вздохнуть. Скажи мне Нури, что же делать мне?
- А ты, хотел бы? – Суедама сел, провёл по краю чашки указательным пальцем. – Что делал бы ты с этим даром, коль получил? Как смог распорядиться, себя не выдавая? – Су постарался всё это сказать, как можно спокойнее, но получилось плохо. Голос своим напряжением выдавал интерес, слишком явный интерес, потому что за этот вопрос Суедама уцепился, как за спасительную верёвочную лестницу.

+3

33

Почему мне кажется, Суедама, что говоришь ты об одном, а тревожит тебя совершенно иное? От чего змей то мечется, то таится в темном углу… Словно чует опасность, но пока сам не знает, с какой стороны она придет. Ты странно ведешь себя, Суедама. И это интересно. И вопрос мой выбил тебя из колеи.
В груди застрекотали беспокойные цикады, чувство, когда ты совсем рядом с чем-то очень любопытным, возможно, опасным, и что самое главное, имеющем немалую цену. Нури любил опасные знания.
- Нет, у меня уже один есть. Я в нём живу, дышу, служу, и мне хватает.
Взгляд Суедама блуждал по низкому деревянному столику, упорно ускользая от черных глаз евнуха.
- Благословенны те, кому хватает того, что у них есть. Но большинство даже не видят, что у них есть больше, чем они способны вынести, - это звучало бы как мудрое поучение, если бы голос Нури не сочился насмешливым ехидством. Незаметным, едва уловимым, но, не смотря на это, вне всякого сомнения, ощутимым. Аравиец уже давно не пребывал во власти иллюзий по поводу человечества.
- А ты, хотел бы? Что делал бы ты с этим даром, коль получил? Как смог распорядиться, себя не выдавая?
Хороший вопрос для того, кто что-то скрывает. Аравиец почувствовал себя котом, который с деланным равнодушием наблюдает за возней мелкой птахи перед самым его носом. И лишь кончик подрагивающего хвоста выдает его напряжение.
Внимание евнуха привлекла последняя фраза, сказанная юношей.
- Не выдавая себя? – Нури очень внимательно посмотрел на Суедама. – Если я обласкан вниманием повелителя и получил из его рук ценный дар… Зачем мне скрываться? Завистники?
Евнух тонко улыбнулся, и лицо невозмутимого аравийца на мгновение приобрело хищное выражение.
С завистниками я бы поиграл… Получив богатство, так легко узнать, кто здесь тебе враг, а кто друг. О, я бы заставил их захлебнуться собственным ядом. Это было бы интересно. Да, я бы получил истинное удовольствие от этой игры.
- Меня не пугает чужая зависть. 
Он ласкающим движением огладил перстень, на мгновение заглянув в прохладную глубину камня.
- Будь это я, я бы принял сей дар с присущим почтением и благодарностью к моему повелителю.  Прежде всего, я подумал бы, зачем мне был сделан этот подарок. Дары бывают разные. Я слышал, на далеко-далеко на востоке провинившемуся присылают ларец с удавкой или ядом, - евнух усмехнулся.
- Где находится дворец? Далеко? Означает ли это, что государь желает убрать меня с глаз долой?  Близко? Желает оставить подле себя? Дарует свободу, гонит с глаз или желает навсегда привязать к этой земле? А потом я бы подумал… - помолчал и посмотрел в зеленые глаза Суедама. - … чего я хочу от этого сам.
Нури неторопливо пощипывал от богатой грозди мелкий, не больше ногтя большого пальца виноград, отправляя в рот темные ягоды с терпким, вязнущим на языке вкусом.
- О чем мы говорим, Суедама? Одно дело быть Нури аль-Хадрами, который получил дворец. И совсем другое – чужестранцем, о котором никто ничего не знает…
Он выдержал небольшую паузу, пережевывая очередную виноградину.
- Слишком велик этот дар, что бы его утаить. И дары повелителя не передаривают. Возможно, я бы затаился, выжидая удобного случая, чтобы достойно распорядиться таким подарком. Возможно, избавился бы от него, ведь меня, чужестранца, никто здесь не знает… - Нури легко улыбнулся. - Понимаешь ли, Су, не от подарка зависит то, что будет дальше. Умный человек из подаренной монетки извлечет выгоду. Глупцу не поможет и кошель золота.

+4

34

Суедама слушал, слушал внимательно, хотя не смотрел в сторону евнуха. Впитывал как губка все его слова, рассуждения. Улавливал мельчайшие интонации, изменения голоса. Словно перекладывая на чужие плечи решение своей проблемы, он ждал, наверное, не совета.  Ни столько его, сколько единственно правильного вывода. От отчаянья ли, или от усталости, но ему казалось, что Нури, это именно тот человек, который преподнесет ему всё на блюдечке. И каждое слово имело вес, смысл. Они ложились одно на другое, наслаивались, создавая своеобразный «пирог», разжевать который и проглотить, всё-равно, нужно будет именно ему, Суедама.
Пронзительный взгляд в глаза не напугал. Впервые за всё время разговора, Су не отвёл взгляда. Так же открыто посмотрел. Спроси его сейчас евнух напрямик, что же произошло в его жизни такого, что он сидит здесь, словно загнанный зверёк, а не шныряет по дворцу змеёй, слуга выдал бы всё.
- О чем мы говорим, Суедама? Одно дело быть Нури аль-Хадрами, который получил дворец. И совсем другое – чужестранцем, о котором никто ничего не знает…
Суедама зацепился взглядом за губы, неторопливо пережёвывающие очередную ягоду. Невольно, забыв об осторожности, он чуть подался вперёд, словно собираясь ловить каждую малую каплю. И внимание его было вознаграждено.
- Понимаешь ли, Су, не от подарка зависит то, что будет дальше. Умный человек из подаренной монетки извлечет выгоду. Глупцу не поможет и кошель золота.
Ждать, думать и ждать. Не торопится. Успокоится. Ждать. Дар владыки, не принца. Дар неизвестному, не слуге. Мой господин не оставит меня. Су явственно вспомнил удивлённый взгляд Парвиза, на слова владыки.
- Спасибо, - выдохнул юноша и, опомнившись, добавил – Спасибо, мудрый ответ, как и все твои слова. Жаль, что ты не успел на праздник. Твоё присутствие украсило бы его.
Не от подарка зависит… И совсем другое – чужестранцем, о котором никто ничего не знает. Да, его нет, он уехал. Затаится и ждать. Я бы затаился, выжидая удобного случая, чтобы достойно распорядиться таким подарком. Нури…Нури!
Су улыбнулся. Рука потянулась к ветке, которую держал евнух. Суедама отщипнул несколько виноградин, положил на ладонь другой руки, а затем собрал губами с неё. Так же неторопливо он разжевал приятные на вкус ягоды.
- Удовлетворил ли я твоё любопытство своим рассказом, Нури аль-Хадрами, так же, как ты удовлетворил мой голод, этим виноградом?

+1

35

Ничего не ускользнуло от пронзительного взгляда аравийца. Ни то внимание, с которым юноша вслушивался в его речь, замерев почти неподвижно, словно от этого ответа зависела чья-то жизнь, ни то, как напряжение отпустило его с последней фразой Нури. Словно кто-то ослабил колки той самой натянутой до предела струны, которой был Суедама с самого начала их встречи в этой беседке.
На слова благодарности Нури лишь усмехнулся, склонив голову и принимая их, как должное.
Ты так ведешь себя, словно сам был этим… чужестранцем.
Он чуть было не сказал эти слова вслух.  Но не сказал. А мысль была любопытной.
Если допустить на мгновение, что это действительно так, а чего только не бывает под Солнцем пустыни, то можно было бы с уверенностью сказать, что подобное не могло прийти в голову Суедама само по себе. Кто предложил одеть личного слугу принца Парвиза чужестранцем, если предан этот слуга лишь одному человеку? И зачем последнему это делать… Шалость или что-то большее? Интересно. Очень интересно.
Суедама сорвал несколько ягод с той же грозди, что и Нури. Как тут не вспомнить о древнем обряде разделивших одну трапезу? Ему до сих пор верны многие, но город стирает обряды кочевников, для которых было важно, что вкусивший с ними пищу впредь не нападет на них.
- Удовлетворил ли я твоё любопытство своим рассказом, Нури аль-Хадрами, так же, как ты удовлетворил мой голод, этим виноградом?
Нури улыбнулся в ответ.
- Вряд ли я смог бы найти лучшего рассказчика, Суедама. Благодарю тебя.
Но и ты получил то… - аравиец легко поднялся во всю высоту своего немалого роста, - … что хотел.
- Надеюсь, я не очень задержал тебя. Да хранит тебя милость Владыки Персии.
С этими словами он коротко кивнул, расправляя складки халата  и неспешно направился в сторону женской половины дворца. С момента его приезда прошло не так много времени, дел было предостаточно, а кроме того, ему просто хотелось подумать о том, что он узнал сегодня и решить, что из этого может быть ему полезно.

Женская половина дворца>>>

+1

36

Евнух поднялся, принимая слова благодарности и высказывая в свою очередь ответные. Суедама проводил взглядом, то, как медленно и неспешно вырастала его фигура. Он  заметил, что Нури по сути своей был всегда, словно расслаблен, как будто не спешил жить. Да куда ему было торопиться. Как считал слуга, евнух уже достиг  тех небывалых высот, за которыми не осталось уже ничего.
- Надеюсь, я не очень задержал тебя. Да хранит тебя милость Владыки Персии.
Су тоже поднялся проявляя вежливость. Уже вдогонку он произнёс:
- И тебя Нури аль-Хадрами, и тебя…
Суедама обвёл ещё раз взглядом стол. Наклонился и набрал горсть инжира. Две ягоды он тут же положил в рот, остальные прижал к себе.
Затаится и дождаться моего господина. Он знает, что делать. Он не оставит меня.
Сейчас в свете дня всё, что с ним произошло, показалось не таким страшным, как рисовалось ночью. Свиток лежал в тайном месте и не жег руки. Одежда ждала своего часа в узле. Бледность постепенно исчезала с уставшего лица слуги. Глотнув чая, Суедама вышел из беседки и направился в сторону дворца.

>>>>>>>>>>>>>>>>Покои придворных и слуг » Покои Фэниса

Отредактировано Суедама (2011-07-11 00:53:16)

0


Вы здесь » [ Персия ] » Прилегающие территории » Беседка у пруда


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC